Другая Болейн [= Еще одна из рода Болейн ] - Филиппа Грегори

— Ну, он недалеко ушел, — не удержалась я от колкости. Она не смутилась ни на минуту.

— Слава Богу, Анна поймала его. Она дразнит его, как комнатную собачку, и крепко держит на поводке.

— Тогда чем она вам не подходит? Зачем возиться со мной?

Быстрота ответа свидетельствовала — этот вопрос уже обсуждался на семейном совете.

— Потому что ты родила ему сына. Бастард Бесси Блаунт уже герцог Ричмондский, и наш малыш Генрих имеет такие же права. Ничего не стоит аннулировать твой брак с Кэри, а потом брак короля с королевой. Будем надеяться, он женится на тебе. Анна — просто приманка, пока ты рожала. Мы возлагаем наши надежды на тебя.

Она остановилась, ожидая бурного выражения радости. Я промолчала, и матушка продолжила чуть более резко:

— Вылезай из кровати, пусть тебя горничная причешет и зашнурует потуже.

— Я могу выйти к обеду, я не больна. Говорят, кровотечение не имеет значения, может, оно и так. Могу сесть рядом с королем, смеяться и уговаривать его спеть. Но, матушка, не будет веселья в моем сердце. Постарайтесь меня понять. Я больше никогда не буду веселой. Пропала моя радость, пропала навсегда. Никто не узнает, как это ужасно.

— Улыбнись, — решительно приказала мать.

Чуть не плача, я растянула губы.

— Сойдет. Продолжай в том же духе, и я постараюсь, чтоб ты повидалась с детьми.

Дядя явился после обеда. С удовольствием оглядел мою новую комнату, он еще не видел, как роскошно я устроилась. Мои личные покои не меньше, чем у королевы. Четыре дамы ожидают моих приказаний. А еще две горничные и паж. Король даже обещал мне собственного музыканта. Позади гостиной располагается спальня, которую я делю с Анной, и еще одна маленькая уединенная комнатка, где я могу побыть одна — почитать или просто посидеть. Почти каждый день я уходила туда, плотно прикрывала дверь и рыдала на свободе.

— Ты хорошо устроилась.

— Спасибо, дядя Говард, — вежливо ответила я.

— Твоя мать сказала, что ты скучаешь по детям.

Я кусала губы, стараясь удержаться от слез.

— Бога ради, для чего ты так себя ведешь?

— Не знаю, — прошептала я.

— Тогда улыбнись.

Я изобразила гримасу, удовлетворившую когда-то мать. Дядя кивнул:

— Сойдет. Не думай, что можно лениться и валять дурака просто потому, что ты родила сына. Что толку от ребенка, пока ты не поднялась на следующую ступень.

— Я не могу заставить его жениться, — спокойно возразила я. — Он женат на королеве.

Дядя прищелкнул пальцами:

— Господи, женщина, ты что, ничего не понимаешь? Это больше ничего не значит. Не миновать войны с ее племянником. Король почти в союзе с Францией, с Папой, с Венецией. Неужто ты так невежественна, что этого не знаешь?

Я покачала головой.

— Ты должна разбираться в политике, — отрезал он. — Посмотри на Анну. Новый союз направлен против Карла Испанского, и когда они начнут побеждать, Генрих присоединится к ним. Королева приходится теткой врагу всей Европы. Она больше не имеет на короля никакого влияния. Она — тетка изгоя.

Я недоверчиво покачала головой:

— Не так давно она была спасительницей страны, вспомните Павию.

Он снова щелкнул пальцами:

— Все позабыто. Ладно, теперь о тебе. Твоя мать сказала — ты нездорова.

Я колебалась. Дяде доверять нельзя — это я понимала ясно.

— Нет.

— Изволь оказаться у короля в постели не позднее чем через неделю, Мария, или никогда не увидишь своих детей. Ясно?

Я только рот раскрыла. Такая жестокая сделка мне и в голову не могла прийти. Дядя повернул свою ястребиную голову и посмотрел на меня в упор.

— На меньшее я не согласен.

— Вы не сможете запретить мне видеться с детьми.

— Смогу, вот увидишь.

— Я в милости у короля.

Он с силой хлопнул по столу:

— Ничего подобного, вот в чем дело! Король тебе не поможет, и я тебе помогать не буду. Очутишься у него в постели — и делай что хочешь. Можешь попросить его устроить детскую и качать детей, сидя на английском троне. Можешь даже меня изгнать. А пока — ты не более чем старая, глупая, ни на что не годная шлюха.

Мертвая тишина воцарилась в комнате.

— Понятно, — произнесла я сухо.

— Вот и хорошо. — Он отошел от камина и одернул камзол. — Ты еще скажешь мне спасибо в день коронации.

— Да. — Ноги не держали меня. — Можно мне сесть?

— Нет, — ответил он. — Приучайся стоять.

Вечером у королевы танцы, король даже прислал своих музыкантов. Всем ясно — он сел рядом с женой только для того, чтобы любоваться танцующими дамами. Среди них Анна в синем платье, чепец в тон, на шее — любимая золотая подвеска в форме буквы «Б» на жемчужном ожерелье, как будто подчеркивает — она свободна.

— Потанцуй и ты, — тихонько прошептал Георг мне в самое ухо. — Все этого ждут.

— Ни за что не решусь. У меня кровотечение, могу и в обморок упасть.

— Вставай и иди танцевать. Клянусь, Мария, надо, обязательно надо, а не то проиграешь.

Он подал мне руку.

— Тогда держи меня покрепче. Подхватишь, если начну падать.

— Приму удар на себя.

И повел меня в круг танцующих. Анна, конечно, заметила, с какой силой Георг держит мою руку пониже локтя, до чего я бледна. Похоже, предвкушает — сейчас я грохнусь на пол. Но дядя смотрит на нас, и в ответ на требовательный взгляд матери она тянет за собой Франциска Уэстона, своего партнера, и уступает мне место. Георг ведет меня вдоль ряда танцующих по направлению к королю, я поднимаю глаза и улыбаюсь его величеству.

Одна фигура, еще одна, а потом к нам подходит сам король, заявляет Георгу:

— Я потанцую с вашей сестрой, если она не устала.

— Вы окажете ей честь.

— С вами я могу танцевать хоть всю ночь, ваше величество, — отвечаю я с сияющей улыбкой.

Георг с поклоном отступает назад. Потянул Анну за подол платья, отвел к стене.

Танец начался. Наши ладони соприкоснулись. Но приближались ли мы друг к другу или отходили в сторону, король не сводил с меня глаз.

Под тугой шнуровкой корсажа живот болит нестерпимо. По затянутой груди течет пот. Я продолжаю улыбаться сияющей, но безрадостной улыбкой. Остаться бы с Генрихом наедине, уж я его уговорю отправить меня с детьми в Гевер на лето, когда он все равно охотится. Мысль о сыне пронзила грудь острой болью, как от прихлынувшего молока. С радостной улыбкой взглянула через круг танцующих на отца моих детей, словно мечтаю лечь с ним в постель только ради него самого, а вовсе не ради выгоды для меня и моих родных.